Щедрость, о которой предупреждают весь вечер, выставляет счёт дважды

Дорогой ужин иногда покупает мужчине не впечатление женщины, а право наблюдать её тревогу в хорошем освещении. В четверг в конце сентября, в 20:15, Михаил и Алёна сидели у окна ресторана на втором этаже бывшего доходного дома в Нижнем Новгороде; внизу блестела мокрая пешеходная улица, за спиной стоял стеклянный шкаф с бутылками, между ними лежало тяжёлое меню без фотографий.

Михаил выбрал место. Увидев, как Алёна задержалась на ценах, он улыбнулся и сказал, чтобы она ни о чём не переживала. Фраза была любезной. Через семь минут он повторил её, когда Алёна заказала салат. Через двадцать — когда официант предложил горячее. К десерту забота приобрела регулярность сигнала тревоги.

Будем справедливы: Михаил собирался платить. Он не разыгрывал забытую карту и не делил минеральную воду по глоткам. Но щедрость его нуждалась в свидетеле, благодарности и лёгком испуге получателя. Просто оплатить счёт было бы поступком. Постоянно напоминать о будущем поступке — уже программа вечера.

Алёна выбирала самое недорогое. Михаил просил её «не стесняться», а затем рассказывал, как одна знакомая на первом свидании заказала половину меню. Рассказ, конечно, не имел отношения к Алёне. Так охранная сигнализация не имеет отношения к гостю: она просто сообщает, что хозяин заранее представляет кражу.

Когда официант Роман принёс десертную карту, Алёна отказалась. Михаил огорчился и заказал один десерт на двоих. Потом спросил, всегда ли она так напряжена с успешными мужчинами. При ближайшем рассмотрении вопрос был изящен: сначала человека помещают под проверку, затем проверяемому ставят в вину его напряжение.

Вот где начинается скорбь о современной галантности. Раньше счёт клали на блюдце один раз. Теперь его невидимая копия лежит на столе весь вечер: в каждой оговорке о меркантильности, в каждой просьбе расслабиться, в каждом рассказе о другой женщине, заказавшей слишком много. Алёна ужинала не в ресторане. Она проходила таможню, где разрешали провозить аппетит только в пределах личной скромности.

В 21:43 принесли папку. Михаил положил карту и внимательно посмотрел на Алёну. Она поблагодарила. Он сказал, что ему прискорбно видеть её недоверие: неужели она думала, что он заставит её платить? Алёна ответила, что опасалась не оплаты, а последующего рассказа о том, сколько она съела. Михаил обиделся именно так, как обижаются люди, чью невысказанную речь пересказали раньше срока.

На улице он предложил продолжить вечер. Алёна отказалась и вызвала машину. Тогда Михаил заметил, что женщины сами жалуются на отсутствие щедрых мужчин, но не умеют ценить хорошее отношение. В эту минуту счёт, формально оплаченный им, был предъявлен снова — уже как нравственный долг.

Алёна уехала. Роман убрал со стола почти нетронутый десерт и тяжёлое меню. Михаил остался у окна с чеком, который оказался единственной вещью вечера без скрытой цены.