Любовь к себе начинается со скрипа отодвинутого стула

«Полюбить себя» — это фраза, которую рынок превратил в запах лаванды, потому что человек в тёплой воде никому не мешает; в субботу конца сентября, в половине девятого, на шестом этаже панельной высотки в Саратове Лиза сидит за кухонным столом у друзей; хозяева Марк и Олеся разливают чай, рядом Лизин спутник Игорь рассказывает, как она опять перепутала время встречи. На подоконнике лежит пакет с пеной для ванны, купленный Лизой по дороге.

Гости смеются; Игорь продолжает: Лиза медленная, слишком чувствительная, не умеет принимать шутки и без него вообще потерялась бы; гортань мужчины добывает ранг, лица за столом подтверждают его улыбками, Лизин позвоночник сгибается чуть ниже — анатомия групповой иерархии видна без приборов.

Ресурс здесь — право быть центральным остроумным человеком за счёт одного постоянного объекта; Игорю нужны слушатели, слушателям — безопасная общая шутка, столу — участник, который не встанет. Лиза обеспечивает среду молчанием.

Будем точны: друзья могут подшучивать друг над другом, чувствительность не даёт иммунитета от любого замечания, а неудачная история ещё не превращает вечер в суд, но повторение меняет функцию; шутка, после которой один растёт, а другой обязан уменьшаться, называется уже не близостью, а кормлением ранга.

Эволюционная выгода Игоря проста: он повышает положение без риска, потому что объект привязан отношениями и обучен сомневаться в собственной реакции; среда отбирает эту повадку смехом; чем терпеливее Лиза, тем остроумнее считается Игорь.

Олеся замечает пакет и спрашивает, что внутри — Лиза показывает пену; Игорь говорит, что ей действительно надо расслабляться, желательно чаще и молча.

Пауза длится одну секунду; затем ладонь Лизы ложится на край стола, мышцы ног поднимают тело, стул скрипит по линолеуму — никакой ароматической метафизики, только механика выхода; любовь к себе впервые получает суставы.

Игорь спрашивает, куда она собралась — Лиза отвечает: домой. Он напоминает, что они приехали вместе.

Это было обстоятельством — не приговором.

Вот что прискорбно: декоративную любовь к себе среда продаёт охотно, потому что крем, свеча и пена не лишают компанию удобного объекта для шуток; настоящее самоуважение начинается там, где кто-то теряет доступ, аудиторию и право объяснять человеку его чувства; ванна ничего не меняет в иерархии. Пустой стул меняет.

Марк предлагает не драматизировать. Лиза соглашается и спокойно надевает пальто; драматизация остаётся за столом без главной роли.

Игорь идёт следом в прихожую и говорит, что все теперь подумают неизвестно что. Наконец появляется настоящая потеря: чужое мнение о нём.

Лиза забирает пакет с подоконника. В лифте она не плачет, не произносит речей и не выбрасывает покупку. Пена невиновна.

В девять она выходит во двор. На шестом этаже Игорь стоит у окна, но Лиза не поднимает головы.

Стул остался пустым — Игорь — без шутки.

Прискорбно.