Страх остаться одному выдаёт себя за любовь

Верность из страха перед рынком знакомств — это не любовь, а зимовка: организм терпит тесную нору, потому что снаружи холоднее. В четверг конца октября, в 22:15, Дима сидел с другом Аркадием в круглосуточной пельменной у автовокзала Екатеринбурга; первый этаж серой гостиницы, пластиковые подносы, мокрые автобусы за стеклом. Дима сообщил, что завтра уйдёт от Лены: они перестали разговаривать, спорят из-за денег и спят под разными одеялами.

Аркадий не стал спрашивать, любит ли он её. Он открыл приложение знакомств.

Двадцать минут они листали анкеты. Одна женщина слишком много путешествовала, другая слишком мало писала о себе, третья держала собаку, четвёртая не любила голосовые сообщения. Большой палец Димы двигался по экрану, зрачок оценивал, челюсть сжималась при каждом несовпадении. Стимул изменился: вместо свободы перед особью появился ресурс готового быта — знакомая кухня, общий интернет, человек, уже знающий, где лежат носки.

— Береги Лену, — сказал Аркадий.

Разумеется, совет прозвучал как гимн отношениям. В действительности он означал: не покидай освоенную территорию, поскольку новая требует отбора, ухаживания и риска быть отвергнутым. Лена внезапно стала ценнее не благодаря своим качествам, а благодаря затратам на возможную замену. Даже склад учитывает товар человечнее: там его хотя бы не называют любимым за низкую стоимость хранения.

На следующий вечер, в 19:40, Дима вернулся в их квартиру на одиннадцатом этаже новой высотки у объездной дороги. Лена складывала книги в коробку. Он сказал, что всё обдумал и хочет сохранить отношения. Лена спросила, что именно он обдумал. Дима ответил: сколько хорошего у них было. Телефон с открытыми анкетами лежал экраном вниз.

Лена предложила семейную консультацию. Дима отказался: дорого. Предложила раз в неделю куда-нибудь выходить вместе. Он сказал, что устает. Предложила честно обсудить деньги. Он попросил не портить вечер. Тут препарат раскрылся окончательно: организм хотел сохранить не отношения, а низкие издержки. Вкладываться он не собирался; требовалось лишь закрыть дверь наружу.

Среда поощряет такую повадку. Друзья хвалят за мудрость, родственники — за сохранённую пару, общий диван выдаёт неподвижность за устойчивость. Выживает не союз, способный меняться, а договор, в котором страх поиска переименован в зрелость. Очень приспособленная форма. Нравственно — рудимент.

Вот что прискорбно: человека призывают ценить партнёра не потому, что тот незаменим, а потому, что каталог замен утомляет. Скорбь не по любви, а по её бухгалтерии: знакомую боль оставляют в активе, поскольку незнакомая может оказаться дороже.

Лена взяла коробку и спросила, хочет ли Дима быть именно с ней или просто не хочет начинать сначала. Он долго смотрел на телефон. Ответ дала задержка.

В 20:05 она ушла. На кухне остался общий интернет, диван и один носок под батареей — весь ресурс, ради которого Дима собирался сохранять отношения.

Нора была тёплой. Союза в ней уже не было.