Андрей предъявил женщинам стандарт, который обошёл его самого

Телесный стандарт — это линейка, которую удобнее всего прикладывать к соседнему организму; в четверг конца августа, в половине восьмого вечера, у входа в спортивный зал на втором этаже торгового центра в Твери Андрей сидит в кафе с другом Михаилом; за стеклом женщины выходят после тренировки, возле лифта собирается очередь; Андрей спрашивает, почему многие женщины не могут привести себя в идеальную форму.

Глаза скользят по чужим фигурам, губы выдают оценки, ладонь придерживает чашку возле собственного живота — анатомический комплекс судьи работает исправно; его тело не является предметом обсуждения — оно выдало себе неприкосновенность.

Михаил напоминает, что Андрей купил абонемент полгода назад и пришёл один раз; Андрей объясняет: работа, возраст, спина, отсутствие времени; у чужого тела есть недостаток — у собственного — обстоятельства.

Будем точны: человек вправе нравиться себе в любом весе, вправе менять форму и вправе ничего не менять; физическая внешность не является нравственным экзаменом, но Андрей обсуждает не здоровье и не свободу; он распределяет право быть увиденным без его недовольства.

Ресурс такого разговора — ранг наблюдателя; оценивая женщин, Андрей воображает себя выбирающей стороной, не предъявляя среде собственного соответствия; взгляд добывает статус бесплатно; организм остаётся на стуле, самооценка тренируется.

Эволюционная биология знает взаимный выбор: признаки оценивают обе стороны, а сигнал имеет цену для носителя; культурная среда Андрея упростила схему — мужчина объявляет требования, женщина несёт расходы, зеркало исключается из комиссии. Такая повадка выживает, пока никто не разворачивает линейку.

Из зала выходит инструктор Вера, знакомая Михаила. Она здоровается и слышит последнюю фразу Андрея о дисциплине. Потом спрашивает, почему он ждёт лифт на второй этаж.

Андрей отвечает, что это другое. Действительно. Лифт находится внутри здания, двойной стандарт — внутри речи.

Вера уточняет, должен ли идеальный внешний вид требоваться и от мужчин. Андрей говорит, что женщины любят не глазами. Биология получает новую поправку от человека с кофе.

Вот что скорбно: собственное тело Андрей принимает как сложный итог возраста, труда, привычек и обстоятельств, а чужое — как плохо выполненное домашнее задание; среда награждает эту асимметрию смехом друзей и молчанием тех, кого измеряют.

Лифт приезжает. Михаил идёт к лестнице вместе с Верой. Андрей остаётся в кабине с двумя пакетами посетителей кафе.

На втором этаже двери открываются одновременно: Михаил и Вера выходят с лестницы, Андрей — из лифта. Встреча занимает несколько секунд.

Андрей говорит, что каждый выбирает удобный способ. Наконец формулировка подходит всем.

Скорбный суд заканчивается у раздевалки. Женщины уходят со своими телами. Андрей — со своими требованиями.

Тело осталось фактом — стандарт — привилегией.